Я передала Ренальду, что отъезд задерживается, и вернулась в музыкальную гостиную. Печально, но это помещение было еще более запущено, чем библиотека. Стоявшую там арфу так затянуло паутиной, как если бы пауки пытались добавить ей новые струны. Мне пришлось поправить портрет моей матери, криво висящий над камином. Моя хрупкая, прелестная мать принесла музыку и изящество в это запущенное воинское убежище. Она боялась войны и ненавидела разговоры о ней. Мама умерла совсем молодой, когда мне было всего девять. Люди говорили, что жизнь жены лейранского воина оказалась для нее слишком суровой. Я поклялась быть сильнее. Странно, как все выходит на самом деле.

Мне следовало уйти. Не было нужды связываться с этим ребенком. К весне Филомена оправится и заберет детей в Монтевиаль. Жаль будет, конечно, сознавать, что Комигор останется пустым, но, возможно, так будет лучше для мальчика. Наверняка в столице какие-нибудь друзья Томаса возьмут его под свое крыло.

Я бесцельно перебирала струны висевшей на стене лютни, когда вдруг вспомнила о Дарзиде, циничном, беспринципном военном помощнике Томаса. Дарзид был загадкой. Очаровательно безнравственный человек, который восемнадцать лет назад прибился к моему семейству. Имея лишь шаткие доказательства, я была убеждена, что тайны Дарзида связаны с ужасными поступками моего брата и — в итоге — с бездушными воинами-зидами, которые убили Томаса и пытались разрушить Мост Д'Арната. Было бы ужасно, если бы заботу о Герике взял на себя Дарзид. Возможность того, что Филомена обратится к нему с просьбой взять мальчика под опеку, заставила меня терпеливо ждать Рена Вэсли в музыкальной гостиной. Если встреча с врачом поможет воспрепятствовать подобному союзу, я должна с ним поговорить.

Почти час спустя в дверях музыкальной комнаты показалась львиная грива доктора Вэсли.

— Разрешите?

— Проходите, пожалуйста. Надеюсь, с моей невесткой все в порядке?

Тяжело вздохнув, доктор опустился в кресло с высокой спинкой, которое жалобно заскрипело под ним.