Я присела на табурет возле арфы и принялась стирать паутину с потускневших струн.

— Зачем вы мне это говорите? Мы с ним едва знакомы. И хотя мне грустно слышать о его бедах, вам следует обсудить это не со мной, а с кем-нибудь другим.

С кем-то, кто не будет завидовать тому, что этот ребенок жив.

— Его мать…

Рен Вэсли взревел как вулкан, плюющийся огнем перед извержением.

— Я бы не доверил его матери смотреть за моими собаками! Она, конечно, не глупа и, когда речь идет о ее собственных интересах, прислушивается к голосу разума. Я только что говорил с герцогиней, и весьма вольно. Она жаловалась на затруднения с арендаторами и рентой.

— Я наслышана о них. Надеюсь, ее можно заставить понять важность Комигорского соглашения.

— Если она что и понимает, госпожа моя, так это насколько болезненно безденежье и насколько ее собственное положение зависит от сохранения и преумножения наследства, причитающегося ее сыну. Я сказал ей, что ей необходимо избавить себя от всех этих забот… И это, разумеется, правда. И объяснил, что вижу только одно решение.

— И какое же?

— Я сказал герцогине, что собирать ренту следует вам. — Его огромные брови вознеслись к поднебесью.

— Да вы с ума сошли! Филомена никогда на это не пойдет!

— Напротив, сударыня. Когда она открыла глаза, она уже считала это собственной идеей.

— Ну, значит, это она сошла с ума.

— Вовсе нет. Согласитесь. Мальчик несовершеннолетний, а обычаи этого дома требуют, чтобы взрослый член семьи или попечитель, назначенный королем, исполнял условия соглашения. Герцогиня считает взимание ренты делом нудным и утомительным. Она скорее перевешает арендаторов, чем станет пожимать им руки. Убедив вас остаться, она может получить деньги, не доставляя себе неудобств. Я сказал ей, что ваше знакомство с замком может освободить ее от бесчисленных забот и позволить сосредоточиться на своем здоровье.