— Томас обещал, что не проиграет ни одного поединка и не бросит меня одну в этом отвратительном месте. Плохо, конечно, что его никогда не бывало рядом, но, по крайней мере, он забрал бы меня на зиму в Монтевиаль. А сейчас мне так плохо, и к тому же я могу умереть! Когда все закончится, уже почти настанет весна, я стану толстой и страшной, и двор меня позабудет. Будь он проклят, этот Томас!

От каждого всхлипа, сотрясавшего Филомену, щебечущие горничные вспархивали, как стая пичуг, всполошенных подкравшимся котом.

— О, моя дорогая девочка! — ворковала пожилая дама, поглаживая покрывало. — Ты должна успокоиться, иначе ребенок окажется уродцем, даже если тебе удастся выносить его положенный срок.

Филомена застонала. Половина служанок взвыла в унисон с хозяйкой.

Не из приязни или сочувствия я приняла бразды правления в свои руки, но лишь из чистой расчетливости. Если мне не удастся разумно побеседовать с Филоменой, то я не смогу исполнить обещанное и вернуться к собственным делам.

Я должна была — и хотела — рассказать жене и сыну Томаса, что он погиб с честью, как и подобает герцогу Комигора, Защитнику Лейрана, лучшему фехтовальщику Четырех королевств. Уже не важно, что он и не мог победить в схватке, стоившей ему жизни, что он оказался пешкой в чужой игре, куда более серьезной, чем вызов какого-то мелкого бунтовщика его королю, не важно, что его руки были в крови тех, кого я любила больше всего на свете. В конце концов, освободившись от власти безумия, он попросил у меня прощения и его последние мысли были о сыне. Я пообещала Томасу рассказать мальчику об этом. Каким-то образом — я не до конца понимала, каким именно, — чары, разрушившие жизнь моего брата, были на моей совести, и мне хотелось верить, что, исполнив его последнюю волю, я в некоторой мере искуплю вину за случившееся с ним.

— Послушайте-ка, сударыня, — сказала я старухе, отводя ее от кровати. — Эта суета не идет на пользу вашей племяннице. Да и сами вы выглядите измученной. Я родственница покойного герцога — то есть родня Филомене, как и вы, — и я была бы счастлива, присмотреть за ее светлостью, пока вы отдыхаете. Вы должны беречь себя ради ее блага, разве нет? Отправляйтесь на часок в свои покои. Обещаю, при малейших затруднениях я пошлю за вами.