— Мистер Холмс, он не может выносить одного вида часов!

— Часов?

— За последние две недели, сэр, по совершенно необъяснимой причине он разбил семь штук часов. Двое из них он разбил на людях, и к тому же у меня на глазах!

Шерлок Холмс потер свои длинные тонкие пальцы.

— Вот как, — произнес он, — это весьма прият… весьма любопытно. Прошу вас, продолжайте ваш рассказ.

— Я прихожу в отчаяние оттого, что мне приходится говорить об этом, мистер Холмс. Но все же я попытаюсь. В последний год я была очень счастлива состоять на службе у леди Мейо. Должна сказать вам, что оба мои родителя умерли, но я получила хорошее образование, а рекомендации, которые мне удалось получить, были, к счастью, удовлетворительны. Внешность леди Мейо, должна сказать, несколько непривлекательна. Она представительница старой школы, надменна и строга. Однако по отношению ко мне она сама доброта. Именно она предложила отдохнуть в Швейцарии, опасаясь того, что уединение в Грокстон-Лоу-Холле может подействовать на меня угнетающе. В поезде на пути от Парижа к Гриндельвальду мы познакомились… познакомились с Чарлзом. С мистером Чарлзом Хендоном — так будет правильнее.

Холмс, сидевший в своем кресле, соединил кончики пальцев обеих рук, что всегда имел обыкновение делать, когда принимался размышлять.

— Значит, тогда вы впервые повстречались с этим джентльменом? — спросил он.

— О да!

— Понимаю. А как произошло знакомство?

— Самым обыкновенным образом, мистер Холмс. Нас было трое в вагоне первого класса. У Чарлза такие прекрасные манеры, такой красивый голос, его улыбка такая обаятельная…

— Не сомневаюсь. Но прошу вас, будьте точны в смысле подробностей.

Мисс Форсайт широко раскрыла свои большие голубые глаза.

— Кажется, все началось из-за окна, — продолжала она. — Чарлз (могу сказать вам, что у него замечательные глаза и пышные темные усы) поклонился и спросил разрешения леди Мейо опустить окно. Она дала свое согласие, и спустя несколько минут они болтали, как старые приятели.