- Тогда будем спешить! - отозвался спутник Колгуя сурово и замолчал надолго.

Колгуй, выбравшись из болота, молча последовал его совету и погнал коней вперед.

Безлесная равнина расстилалась впереди на десяток верст. Суровые ветры здесь сжигают все, что поднимается выше слоя снега, прикрывающего землю зимою.

Низкорослый кустарник черники и брусники казался издали ровным луговым ковром.

Кони шли едва приметными и для острого глаза охотника тропинками. На сотни верст здешние дороги безлюдны, и Колгуй, привыкший, плутая в болотах и равнинах, молчать целыми днями, не очень тяготился молчаливостью своего спутника.

Однако на первом привале после полудневного пути и тряски, после сытного завтрака, запитого чашкой спирта, когда странный путешественник нетерпеливо поглядывал на щипавших траву лошадей, Колгуй не вытерпел.

- За каким, собственно говоря, дьяволом,- сказал он без всякой учтивости, законно исчезающей у людей среди диких равнин, не тронутых ногой человека,- несет нас, доктор, на Умбу?

Серые глаза доктора не оживились ни гневом, ни любопытством. Он ответил тихо и просто: - Для чего бы я стал тратить время и слова на объяснение того, что вам станет ясным и так через два дня?

- Дельно сказано,- смутившись, пробормотал Колгуй и вытянулся на траве, словно не желая продолжать так ловко оборванный разговор, но тут же добавил, как будто для себя одного: - Я не верю ни в бога, ни в черта, но без большой нужды я не потащился бы на этот остров... Я-таки отлично знал тех топографов, которые не вернулись оттуда...

- Оставаясь в постели, вы могли умереть несколько раньше, чем мы -доберемся до Острова Духов,- с едва заметной усмешкой ответил доктор.