Потому что она знала.

Это был один из этих ее ужасных снов.

Кое-как Нина поднялась на ноги и огляделась. И поймала себя на том, что умывается, вылизывая мягкий мех на плече розовым языком.

Она тут же бросила это отвратительное занятие.

– Хочу проснуться! – крикнула она.

Вместо слов из ее груди снова раздался писк.

И в ответ – молчание.

Но не тишина. Длинные уши Нины поднялись и повернулись настороженно: в траве послышались тихие шуршащие шаги. Она повернула голову и увидела огромную тень, осторожно подкрадывающуюся к ней со стороны пустыря.

Нина замерла, оледенев от страха.

Это был огромный мастиф. Чудовищная собака, которой ей не хотелось бы попасться на глаза даже в своем собственном облике.

Мастиф остановился, когда понял, что его заметили. Из-за какой-то странной особенности чужого зрения, встав неподвижно, пес вдруг стал почти невидим для Нины. Она всматривалась, пытаясь разглядеть его; сердце забилось вдвое быстрее.

Лужайка и огромная туша мастифа слились в одну неразличимую тень.

И пес напал на нее.

Его рычание парализовало Нину еще на несколько долгих ударов сердца, а потом она бросилась бежать.

То есть, попыталась.

Не в силах совладать с непривычными лапами и управлять ими, Нина растянулась снова. Не успела она подняться, как мастиф навис над ней. Его челюсти сомкнулись, захватив ее, стиснув кости, прокусывая шкуру…

– И тут я проснулась, – сказала Нина.

– Да, ничего себе, – сказала Джуди. – И ты в самом деле чувствовала, что умираешь? Я слышала, что если умереть во сне, то умрешь и на самом деле.

Нина переложила трубку к другому уху.