Всё ещё думая о чём-то своём, он взял телеграмму, быстрым, сотни раз отработанным движени-ем, надел очки и начал медленно читать. Правда, очень быстро его взгляд изменился, обретя заинтересованное выражение, а глаза всё быстрее забегали по строчкам бумаги.

 Мак-Адл закончил чтение и отложил письмо, на мгновение задумался, а затем посмотрел на меня, снимая очки. Кажется, большого впечатления телеграмма на него не произвела:

 - Всё это конечно интересно, - не спеша, произнёс Мак-Адл, откладывая телеграмму на стол. - Однако в данный момент об этом не может быть и речи.

 - Но почему? - не понял я. - Разве из этого не получится первоклассный материал? Я думал, то, что касается профессора Челенджера, это уже интересно. Публика от него так и вовсе в восторге.

 - Вы всё верно говорите, мой друг, но сейчас публику больше интересуют не ваши с профессо-ром захватывающие истории где-то в тропических странах, а то, что происходит непосредственно у нас в стране, ну, разве что ещё в Европе, - он выдержал небольшую паузу. - Однако, даже не это причина моего не согласия. Видите ли, у меня и так не хватает людей в редакции, а тут ещё и вы со своей поездкой. В Европе назревает война, я в этом почти уверен, да и у нас в стране не очень-то спокойно: того и гляди, или ирландцы поднимут бунт или рабочие вновь забастуют. Сами видите: здесь происходят серьёзные события, и мы просто обязаны первыми и в лучшем виде сообщать о них всему миру. Я не могу отпустить вас, ведь вы же один из лучших моих работников, вы как никогда больше понадобитесь здесь, в стране.

 Я тяжело выдохнул воздух и замотал головой:

 - Я думал именно из-за этого вы и должны отпустить меня, сер, - вставил я свою реплику. - Поймите, Мак-Адл, это действительно хороший материал, - на этом я несколько остановился, отвернувшись в сторону и поняв, что этот ход ни к чему не приведёт, но тут же придумал другой путь.