Лес скрылся в ночном мраке, а трое мертвых детей сидели на высокой платформе и купались в лучах неестественно яркого лунного света, делавшего их в самом деле похожими на призраков. Ник и Элли не сразу сообразили, что луны в ту ночь на небе не было.

— Отлично, — сказал Ник, который, по правде говоря, совсем так не считал. — Всю жизнь мечтал быть мерцающим во тьме привидением.

— Не называй нас привидениями, — попросила Элли.

Но Ник был не в том настроении, чтобы играть с Элли в слова.

— Перестань. Кто же мы, по-твоему?

— Для меня слово «привидение» неприемлемо. Я что, похожа на Каспера?

— Ладно, — согласился Ник. — Мы не привидения, мы — неопознанные призрачные объекты, НПО. Так нормально?

— Это глупость.

— Мы — отблески жизни, — сказал Лиф, и ребята повернулись к нему. — Тех, кто попадает в Страну затерянных душ, называют именно так, потому что мы светимся, и днем, кстати, тоже, если приглядеться.

— Отблески, — повторила Элли. — Вот видишь, я же говорила, что мы не привидения.

Элли и Лиф продолжили разговор о чудовищах, а Ник подумал, что ему, пожалуй, не стоит касаться этой темы. Он решил попробовать задержать дыхание, чтобы удостовериться, что кислород ему действительно больше не нужен. Тем не менее он прислушивался к тому, о чем говорили ребята.

— Если ничто больше не может тебя ранить, — спросила Элли, — почему тогда ты боишься Макгилла?