Представив, что придется весь полет выслушивать жалобы и причитания блондинки, Клим виновато развел руками и произнес:

– Мой русский слова не понимай! Ду ю спик инглиш?

– Вот еще черт нерусский, попался на мою голову! – возмутилась блондинка, отворачиваясь в сторону бабуси преклонного возраста, сидевшей справа от нее.

Клим заметил немаленькие бриллианты в ушах блондинки, которые брызнули разноцветными искрами, как только на них попал солнечный луч.

Бабуся, всплеснув руками и тряхнув седыми буклями, с живостью скорострельного пулемета обрушила на блондинку сведения о своих родственниках, внучатых племянниках и нехороших соседях.

Блондинка в ответ рассказала о неверном муже, который вот уже семь дней не появлялся дома, а только звонил из какого-то Бангкока, поясняя, что его там задержали поставщики.

Самолет загудел двигателями, и Клим, затянув на поясе ремень безопасности, откинулся на спинку кресла и устало закрыл глаза.

Короткий разбег – и, оторвавшись от земли, самолет взмыл в воздух.

…Негромкое «Простите, я принесла воды!» вывело Клима из состояния сна.

Автоматически взглянув на часы, Клим заметил, что он проспал два часа сорок семь минут.

«Минут через тридцать должны прилететь!» – отметил про себя Клим, по привычке профессионального военного отмечая все события, привязывая их ко времени.

У кресла находилась высокая стюардесса с пластиковым подносом, на котором стояли аэрофлотовские коричневые чашки с темной жидкостью.

– Мне, пожалуйста, минеральной воды! – попросил Клим.

– Оказывается, вы прекрасно говорите по-русски! – обрадованно произнесла блондинка, но тут ее заглушил голос небритого кавказца, вставшего с мегафоном в середине прохода.

– Дамы и господа! Самолет захвачен борцами за освобождение Ичкерии! Во избежание кровопролития, всем оставаться на своих местах и застегнуть привязные ремни! Самолет должен совершить аварийную посадку на шоссе! Если хоть один человек без нашего разрешения встанет с места, то в салоне будет распылен очень сильный снотворный газ и вы все моментально уснете!