Так что ноу-хау российской мини-субмарины зачастую было куда эффективнее торпед, мин и всего остального смертоносного арсенала, которым обладало любое современное военное судно.

Кроме того, это оборудование позволяло вести и радиоэлектронный шпионаж, и даже прослушивать разговоры, которые ведутся шепотом на расстоянии нескольких морских миль от субмарины.

В общем, Мировой океан бороздил еще тот подарочек, за которым, как и за «Наутилусом» Жюля Верна, постоянно охотились корабли многих иностранных флотов.

Понятное дело, что такой субмарине, как «Макаров», сам бог велел корсарить. Правда, даже самые удачливые и известные в истории человечества пираты рано или поздно оказывались на рее. Но и к такому исходу событий на «Макарове» были готовы. В случае захвата субмарины никто не смог бы доказать ее государственную принадлежность. На субмарине – ни единой российской маркировки, ни одного российского продукта, вся документация – исключительно на английском языке. В случае даже малейшей угрозы захвата подлодка должна быть уничтожена вместе с экипажем. Правда, члены команды об этом не знали, за исключением командира. И даже если кому-то чудом удалось бы спастись, ни Министерство обороны России, ни Балтийский флот не стали бы защищать или вызволять моряков. От них просто отказались бы. Мол, я не я, и хата не моя.

Кстати, для такого непредвиденного, но возможного происшествия по определенному принципу подбирался и экипаж. В состав команды секретной субмарины входили или детдомовцы, или те, у кого нет никого из родных и близких. Делалось это для того, чтобы в случае гибели моряков никто из родственников их не хватился.

Но о гибели говорить еще рано, так что пока «Макаров» лениво покачивался на волнах.