- Клянусь богом, - сказала старая Эмили. - Как идет время! Уже не могу с огородом управиться.

И она пошла вслед за арбузом. Он откатился еще немного. Старая Эмили встревожилась. Она засеменила вслед за ним. Арбуз, подпрыгивая, бегал вокруг на привя-зи стебля. Старая Эмили бежала за ним, а он умудрялся в последний момент увернуться от ее рук.

У старой Эмили шумело в голове. Она решила, что перегрелась на солнце. Она уже не такая проворная, как была когда-то. В глазах все поплыло, арбуз все катился и катился. Она остановилась и присела, чтобы перевести дух. Наконец он подкатился к ней сзади и ударил ее. Тогда-то она поняла, что ей грозит беда. Старуха поднялась на ноги и отбежала от арбузных гряд.

- Нет, - заплакала она. - Арбузу меня не догнать. Арбуз за мной побежал, но меня не догнал. Не давайте старому арбузу меня поймать!

Эти и только эти слова она и повторяла до самого кон-ца своей жизни.

Когда Гус Фогель нажал на газ, комбайн загремел и с громыханием покатился к пшеничному полю.

- В такую погоду мы управимся к ночи! - крикнул Гус.

- Если только машина выдержит, - откликнулся его брат Эд, ехавший рядом.

- Зерно идет по два доллара с четвертью за бушель, - заявил Гус. - Могу поспорить, что в этом году мы соберем по сотне бушелей с акра.

Оба комбайна тряслись по пыльному, заросшему сорняками проселку. Наконец впереди, за ручьем и выгоном, показалось золотое пшеничное поле.

Пшеница поднималась до плеч. Никто не помнил та-кой высокой пшеницы в этих краях. Колосья были больши-ми и крепкими.

Гус и Эд загнали комбайны в угол поля. Сейчас длин-ные ряды колосьев, стоящие прямо, как солдаты, упадут под ножами машин. Триста двадцать акров пшеницы дадут братьям больше семидесяти тысяч долларов.

Когда машина рванулась вперед, Гус, охваченный азар-том, завопил:

- Давай! Так их!

Но, как будто под ураганом, пшеница полегла перед комбайном, и, по мере того как комбайн приближался, все новые тысячи колосьев прижимались к земле.