— Я тоже по тебе соскучился, стерва! — отчаянно вопил Бум, едва увертываясь от ее атак.

Вдруг раздался свист, и впереди что-то загрохотало, озаряя ночь яркими всполохами. Пулемет! Какое это было счастье — слышать, как грохочет пулемет! Сверху доносились хлопки разрываемых перепонок крыльев проклятой твари. Бестия заверещала и вильнула в сторону. Врезалась в покосившийся столб. Рухнула на землю. Ее достали и там. Кто-то работал огнеметом. Снова загрохотали выстрелы. Летающая тварюга билась в агонии, верещала и горела.

— Сюда! — послышался крик. — Быстрее!

Сергей бросился на человеческий голос. Впереди уже маячил силуэт станции Тульская.

— Серега! Ты?!

— Я, черт вас дери! — радостно воскликнул Бум.

— А мы думали — все! Вчера не вернулся, значит, край тебе!

— Хрен вам! Не дождетесь!

Такие замечательные человеческие руки подхватили его и помогли двигаться быстрее. Тут, возле входа на станцию, было пятеро других сталкеров.

— Ты Сеню не встречал? — спросил тот, что справа.

— Кого?

— Сеню, Кубрика!

— Нет! Мужики, вы в курсе, что горгоны ходят?

Слева снова заговорил пулемет.

— Чего?

— Горгоны, говорю, ходят!

— Иди ты!

— Сам иди! А что там с Кубриком?

Впереди вырос массивный сталкер с огнеметом.

— Да час назад вышел с нами на связь, откуда-то в районе Нагатинской. Сказал, что слышит детский плач, пошел искать…

— И что?

— И все! Двадцать минут назад вызывали его — в рации только треск и плач ребенка. А он не отвечает.

— Плохо дело.

— А ты сам как?

— Такое расскажу — не поверите! — радостно воскликнул Маломальский.

— Спускайся в метро, Бумажник! После байки свои расскажешь! — крикнул тот, что слева.

— А вы чего?! Полнолуние же!