— Все может случиться, мой Рикки, — зловещим тоном ответил Дэй. — Мы очень мало знаем о Луне.

— Ты слишком много о ней думаешь, — отрезал Ричард. — Постоянно читаешь научно-фантастические романы, от которых блевать хочется.

— Да, научно-фантастическая литература для меня… как выпить и закусить, ну, по крайне мере, закусить. Блевать хочется? Наверное, ты вспомнил дракона Эррора из «Королевы пророчиц»и представил, как сначала он оплевывает книги, ненавидимые Спенсером, а за ними собрания сочинений Г.Дж.Уэллса, Артура Кларка и Эдгара Райса Берроуза.

— Научная фантастика ничего не стоит, как и все формы искусства, которые занимаются скорее явлениями чем людьми, — заявил Ричард. — И уж ты, Дэй, должен это знать. Валлийцы ведь добродетельны и сердечны.

— Нет. Они бесчувственны, как деревья, — с гордостью произнес поэт. — Они бесчувственны, как Луна, которая влияет на нашу планету гораздо сильнее, чем вы когда-нибудь будете в состоянии понять, вы, сентиментальные еретики, потомки саксов и норманнов, пьяницы, похрапывающие в забегаловках, дегенеративные маньяки гуманитарщины! — и он указал на электростанцию. — Энергия Лоны!

— Э, Дэвид, — возразил прозаик, — ты прекрасно знаешь, что это чудо построено только с одной целью — заткнуть рот таким, как я, выступающим — из-за страха перед Бомбой — против всякого применения атомной энергии. И я прошу тебя — не называй Луну Лоной, это народная этимология. Лона — это валлийский остров, вариант названия Энглен, а никак не валлийская Луна!

Дэй пожал плечами и, не отрывая взгляда от бледной, заходящей Луны, философски заметил:

— Лона — хорошее имя. Это самое главное. А цивилизация — всего лишь соска, которой затыкают рот младенцу по имени человечество. А кроме того, — добавил он, усмехнувшись, — на Луне ведь есть люди.

— Да, — холодно согласился Хиллэри, — четверо американцев и черт знает сколько русских. Прежде чем выбрасывать миллиарды на космические путешествия, нужно ликвидировать нищету и страдания на Земле-старушке.