Сумка авиалиний Блэкболл Джетлайнз, болтающаяся на плече девушки, тоже была черной. О лице и руках можно было не беспокоиться; она была такой смуглой, что сливалась с мраком ночи, а днем ее принимали за мулатку. Расисткой Барбара не была, но иногда она жалела, что под солнцем ее кожа так быстро приобретает темный бронзовый оттенок – еще одно бремя, которое безропотно несет иудейский народ, как сказал бы ее отец, который, впрочем, не похвалил бы Барбару за то, что она охотится на миллионеров в их Флоридском логове, которое они оккупировали совместно с аллигаторами. Не одобрил бы он и купальника, лежащего во взятой взаймы сумке.

Полицейский направил фонарик на кусты, растущие на противоположной стороне улицы. Девушка тут же покинула свое убежище, на цыпочках перебежала газон и устремилась к дому. Ей казалось, что именно в этом доме кто-то поблескивал стеклами бинокля, когда она голышом купалась на закате.

Чем ближе она подходила к нему, тем гуще становилась окружающая ее темнота. Обходя очередную пальму, она услышала стрекотание миниатюрного электродвигателя и чуть не наткнулась на фигуру в белом костюме, прильнувшую к окуляру большого белого телескопа на треножнике.

Дрожащий голос спросил:

– Кто там еще?

– Добрый вечер, – очень вежливо ответила Барбара так мило и вежливо, как только могла. – Вы меня, пожалуй, знаете. Я – та девушка, которая переодевалась в черно-желтый полосатый купальник. Могу ли я вместе с вами понаблюдать затмение?

3

Пол Хэгбольт смотрел на гребень, у которого прибрежное шоссе сворачивало в сторону континента. За ближайшим поворотом открывалось смотровое плоскогорье, на котором располагался Ванденберг-Два – резиденция Лунного Проекта и новейшая база Американских Космических Сил, служащая и стартовой, и смотровой, и посадочной площадкой. Космическая станция слежения, окруженная проволочной изгородью с несколькими темно-красными огнями, сияющими над тянущейся в бесконечность крышей, таинственно возвышалась над местностью между шоссе и океаном, как зловещая крепость будущего.