– Ты так это говоришь, Дэй, словно боишься, что она уже не вернется.

– Все может случиться, мой Рикки, – зловещим тоном ответил Дэй. – Мы очень мало знаем о Луне.

– Ты слишком много о ней думаешь, – отрезал Ричард. – Постоянно читаешь научно-фантастические романы, от которых блевать хочется.

– Да, научно-фантастическая литература для меня… как выпить и закусить, ну, по крайне мере, закусить. Блевать хочется? Наверное, ты вспомнил дракона Эррора из «Королевы пророчиц» и представил, как сначала он оплевывает книги, ненавидимые Спенсером, а за ними собрания сочинений Г.Дж.Уэллса, Артура Кларка и Эдгара Райса Берроуза.

– Научная фантастика ничего не стоит, как и все формы искусства, которые занимаются скорее явлениями чем людьми, – заявил Ричард. – И уж ты, Дэй, должен это знать. Валлийцы ведь добродетельны и сердечны.

– Нет. Они бесчувственны, как деревья, – с гордостью произнес поэт. – Они бесчувственны, как Луна, которая влияет на нашу планету гораздо сильнее, чем вы когда-нибудь будете в состоянии понять, вы, сентиментальные еретики, потомки саксов и норманнов, пьяницы, похрапывающие в забегаловках, дегенеративные маньяки гуманитарщины! – и он указал на электростанцию. – Энергия Лоны!

– Э, Дэвид, – возразил прозаик, – ты прекрасно знаешь, что это чудо построено только с одной целью – заткнуть рот таким, как я, выступающим – из-за страха перед Бомбой – против всякого применения атомной энергии. И я прошу тебя – не называй Луну Лоной, это народная этимология. Лона – это валлийский остров, вариант названия Энглен, а никак не валлийская Луна!

Дэй пожал плечами и, не отрывая взгляда от бледной, заходящей Луны, философски заметил:

– Лона – хорошее имя. Это самое главное. А цивилизация – всего лишь соска, которой затыкают рот младенцу по имени человечество. А кроме того,

– добавил он, усмехнувшись, – на Луне ведь есть люди.