Добыча передвигалась на двух задних лапах, немного припадая на одну из них. Незнакомое зоргу существо в одной из передних лап, держало странный слегка светящийся в темноте изогнутый предмет, а в другой что-то завернутое в кусок шкуры. Зорг решил пропустить существо мимо засады и напасть со спины. Но этому плану не суждено было сбыться. Внезапно шерсть на теле зверя встала дыбом, из горла непроизвольно вырвалось хриплое шипение. Зорг узнал существо. Существо не было добычей, оно было самым страшным кровным врагом хозяина долины. В воспаленном мозгу зверя, во всем своем ужасе встала картина десятилетней давности, когда он, будучи еще маленьким щенком, был буквально раздавлен спасшим тогда его страхом. Два таких же, как это существа, в трех шагах от него, спрятавшегося в кустах, сдирали шкуру с еще живой матери зорга. Ужас и ненависть бросили его в отчаянном прыжке на врага.

Воин, наконец, вошел в ритм бега по каменистому дну неглубокого ручья, текущего по дну долины. Боль в раненой ноге отступила, но заставляла прихрамывать, оберегая ногу от дальнейших повреждений. Погоню за собой он не чувствовал уже почти сутки. До берега моря оставалось недалеко, а там его ждали друзья и спасение. Раз- два, раз-два, убаюкивая, отдавался ритм бега в голове воина.

- Нет расслабляться нельзя, - подумал Ингар, так звали воина.

Он встряхнул головой и погрузился в ауру окружающего его мира, выискивая в ней ледяное дуновение опасности и дыхание находящейся поблизости чужой жизни. Опасность, Ингар почувствовал за мгновение до нападения.

Тело зверя летело в грудь врага как из катапульты. Рефлексы дикого зверя природа довела до совершенства. Когти правой лапы зорг выпустил заранее, чтобы в полете одним ударом выпустить врагу кишки, а остальные лапы готовились смягчить приземление после прыжка. Зорг нанес удар, который должен был распороть врага от левой ключицы до паха и промахнулся. Еще в полете, не смотря на промах, зверь сгруппировался и развернул тело на сто восемьдесят градусов, чтобы, приземлившись сразу с разворота атаковать врага. Лапы зорга мягко спружинили, принимая на себя вес могучего тела и одновременно набирая энергию для нового прыжка. Прыжок и чудовищная боль, выдираемых из тела внутренностей, убила зорга еще в полете.