Не героику ее, нет, хотя и не прочь бы встретиться с какой-нибудь засадой белых, чтоб постреляли (над головой!), а то и в плен взяли, в холодную кинули (ненадолго!) - жив еще в нем былой восьмиклассник. Но если не будет с ним такого, не расстроится он, точно знает, Другое ценнее. Что другое - этого он пока не мог сформулировать. Даже для себя, не то что для Пеликана. Так и ответил: - Не знаю, Пеликан, пока не знаю. - Спохватился и добавил: - Ну, а вообщето я в Москву иду, к родителям. - В Москву и попроще можно. Поездом, например. Ходят поезда, хоть и редко. А все быстрее добрался бы. - Быстрее мне не нужно. - Вот и я чувствую. Темнишь ты что-то. - А ты, Пеликан, не темнишь? - Я? Господь с тобой! - Сам недавно сказал: бога нет... А вот кто ты такой, какого цвета тайга. - Цвета я обыкновенного, ехали бояре, - хмыкнул Пеликан и почесал грудь. Черного, как видишь. Таким мама родила. Да и папаня брюнетом был. - Так и я тебе могу ответить. Иду, мол, потому что ноги дадены. Смотрю по сторонам, раз глаза есть. - Тут ты не соврал: хочется тебе по сторонам смотреть. Глаза-то широко раскрыл. - Да что я вижу, Пеликан? Тишь да гладь... - Везло, брат, счастливец. - Раскрывай глаза, не раскрывай - кроме красот природы, ни черта не увидишь. - Вот ты как заговорил, парень... Жаль. Я считал тебя умнее. Игорь обиделся. Пеликан понял это, однако сказал: - Сидим мы с тобой, два здоровых мужика, ну, я поздоровее, не в том суть, ехали бояре, но сидим и ни хрена не делаем, пузо солнышку подставляем. А ты вокруг погляди. Что видишь? Нищета вокруг, дорогой Игорек, нищета беспросветная. Здесь белая гвардия, серебряный полк полковника Смирного прошел, все подчистую подобрал. Вон в той избе, видишь, где солома на крыше прохудилась, петух был, один петух на всю деревню, курей не осталось. Так серебряные орлы чего учудили, когда всю жратву враз вымели? Словили петуха - и ну сечь его.