Старик Леднев, профессор исторический, заворочался, устраиваясь поудобнее, сказал сонным голосом: - А не мудренее ли утро вечера? Ложись, Игорек, спи, родной, завтра ра-ааненько разбужу, чуть свет. - И захрапел. Засыпал, он всегда, как младенец, ни о какой бессоннице не слыхал, пилюль в котомке не носил. А Игорь не спал. Закрыл глаза, потом снова открыл и увидел другой лес, еще светлый, предвечерний, прозрачный, и тропинку, протоптанную сотнями ног, и сломанную скамью, и рогатку березы. Дома он уже был, дома.

3

Что все это было? Сон наяву? Расшалившаяся фантазия? Воображение, столь же болезненное, сколь и богатое?.. Или иначе. Традиционное путешествие во времени? Шаг в другой мир? Сложная наведенная галлюцинация?.. Если бы Игорь Бородин любил научную фантастику, то он запросто мог бы применить такие термины, как, например, "нуль-переход" или еще почище "нарушение целостности пространственно-временного континуума". Щедрые на выдумку фантасты лихо объяснили бы все и вся, подвели бы научную базу - на уровне доброй гипотезы, навсегда заклеймив случившееся, как, скажем, "эффект Бородина". Каково, а? А в общем-то никак. И ответ на естественный вопрос - что все это было? увы, не существовал. Игорь и не задумывался над объяснением, просто шел к березе и... Кстати, береза, как оказалось, прямого отношения к переходу не имеет. Однажды, опасаясь, что встретит родителей, возвращающихся с работы, что начнутся вопросы: куда? зачем? когда вернешься? - Игорь ушел в прошлое прямо из дома, из собственной комнаты. Не в березе дело - в самом Игоре. В чужую память можно путешествовать с любого вокзала. Просто с двойной березой связано самое первое путешествие, а Игорь всегда был склонен романтизировать приметы места... Но между тем контрольная грянула в свое время, то есть в наше - время памяти Игоря и Валеры Пащенко, у которого память была похуже, чем у приятеля: плохо он запоминал формулы, всякие физические законы, считал себя прирожденным гуманитарием.