Удары сыпались один за другим. В действиях местных жителей чувствовалась обреченность. Они уже поняли, что укрыться в спасительных джунглях им не удастся. Громко плакали дети, стонали раненые, выкрикивали проклятия женщины. Захватчиков это ничуть не трогало. Воины безжалостно убивали мужчин, а остальных кешанцев загоняли в пустые дома. Вскоре все было кончено. На небольшой площади в центре деревни столпились последние защитники. Их насчитывалось человек тридцать. За спинами бойцов жались напуганные дети и женщины. Хотеп поднял руку и громко скомандовал:
— Стой! Всем отойти назад на сто шагов!
Стигийцы прекрасно знали, зачем это нужно, и потому поспешно начали пятиться. Кешанцы недоуменно смотрели на врагов. Неужели противник отступает? В спасение как-то не верилось.
Но вот за строем воинов показался паланкин. Рабы его опустили, а закованные в доспехи солдаты послушно расступились. Вперед вышел мужчина в длинном сером балахоне с капюшоном, скрывающим лицо. Он медленно встал на колени, подбросил вверх горсть земли и громко завыл. Даже не верилось, что подобный звук издает человек. От этого воя кровь леденела в жилах. Кто-то из чернокожих бойцов кинул в стигийца копье. Дротик вонзился совсем рядом с Атхемоном, но колдун даже не повернул голову в ту сторону. Его тело начало ритмично раскачиваться. Чем-то Сиптах напоминал кобру перед прыжком… Колдун неуловимым движением отбросил капюшон назад и поднял руки.