— Они сдаются, — сказал Снорап. — Они оставляют поле на попечение своих машин.

— Я не могу их винить, — твердо ответил Лат.

— На мой взгляд, — упрямо заявил Снорап, — они не выдержали испытания.

Лат и Снорап неотрывно смотрели друг на друга.

— Мне кажется, — наконец проговорил Лат, — мне кажется, что мы потеряли взаимопонимание, необходимое для дружбы.

Снорап склонил голову.

— Не могу не согласиться.

— Наши отношения были длительными и добрыми, — продолжал Лат. — Я запомню их.

— И я не забуду, — ответил Снорап. А чуть погодя добавил: — Я задержусь немного, чтобы увидеть конец.

— Тогда и я подожду, — отозвался Лат.

Внезапно Снорап поднял голову и прислушался. Через секунду и Лат последовал его примеру.

— А вот и конец, — сказал Снорап.

На всех молодых планетах водятся чудовища. Приближающееся травоядное, по размерам и силе далеко превосходящее своих врагов, являлось убедительным тому доказательством. Его гигантская туша, состоявшая практически только из живота, рогов и головы, покоилась на четырех колоннообразных ногах. Следуя за уходящим теплом, чудовище плелось на юг, оставляя за собой полосу оголенной почвы.

Когда утренний ветерок донес аромат созревающего урожая, оно очнулось от сна и, методично жуя, стало двигаться к полю двуногих. Ярдах в пятидесяти от первой полосы посадок его невозмутимое спокойствие лопнуло, и чудовище галопом помчалось к стройным рядам посадок.

Содрогание почвы потревожило сон Большого. Он пошевелился, застонал и открыл глаза.

Чудовище достигло края поля и остановилось, когда запах прогоревших римских свечей насторожил его крошечный мозг. Оно медленно двинулось вдоль кабеля, наклонив голову и принюхиваясь. Свист вырывающегося из ноздрей воздуха отчетливо доносился до Лата и Снорапа, которые укрывались за завесой листьев.

Неожиданно чудовище заревело — дикий звук раскатился между землей и небом и был подхвачен эхом. Приподнявшись на задних лапах, гигантская тварь ударила передними по столбу, повалила его и яростно заплясала на обломках, превращая их в щепу.