- Подождем, - философски заявил сержант. - Что-то они запаздывают. Накликал! Из той самой апельсиновой рощи, где я хотел скрыться от солнца, появились десятка два палестинцев с автоматами наперевес. Стрелять они начали, еще не сообразив, по-моему, в какой стороне враг. Во всяком случае, я даже свиста пуль не слышал, но все равно ощущение было не из приятных. Я выставил вперед свой "дайлер", но не успел сделать ни единого выстрела - сержант дернул оружие за ствол и зашипел на меня, как змея, на которую наступили ногой в кованом сапоге: - Рядовой Шекет, ты рехнулся? Отходим! И мы отошли. Точнее, побежали, как зайцы, и мне было так стыдно, что я дал себе слово: если добежим до ближайшего еврейского поселения, немедленно сдам сержанта военной полиции как дезертира и палестинского пособника. Рядом пыхтел на бегу рядовой Коваль, понимавший не больше моего. Он все время оборачивался, и рука его непроизвольно поднимала автомат, но приказа стрелять не было, и Илан лишь сбивался с темпа, отставая от нас с сержантом. Выстрелы стихли, когда мы обогнули холм. Впереди, километрах в трех, я увидел забор какого-то поселения. Скорее всего, это был Маале-Киршон если, конечно, я хоть что-то понимал в картах государства Фаластын и его еврейских анклавах. Мы перешли на шаг, и несколько минут спустя, когда я увидел летевший к нам со стороны поселения вертолет, сержант Аронов скомандовал: - Стоп. Ждем здесь. Илан остановился так резко, что не удержал равновесия и повалился в пыль. А я встал поближе к сержанту, чтобы обезоружить предателя сразу, как только приземлятся поселенцы. - Эй, - сказал Аронов, прочитав в моих глазах свой приговор, - ты что? - Оружие! - резко сказал я, сунув ему под ребра дуло "дайлера". - Брось оружие и руки за голову. Понимая, что я не стану медлить и выстрелю первым, сержант выпустил из рук автомат и, заложив руки за голову, принялся смотреть в небо, будто никогда прежде не видел перистой облачности. - Послушай, рядовой Шекет, - сказал он, желая, видимо, ослабить мою бдительность, - ты что, не проходил инструктажа? - Помолчи, - бросил я.