Давно это было… Кажется, в две тысячи тридцать шестом. Как раз заключили договор с Сирией, я имею в виду второй договор, согласно которому Израиль лишался таки Голан, но зато получал два миллиона арабов, вернувшихся на свои исконные земли от Кинерета до Шхема. Сделка всегда казалась мне сомнительной, и смысл ее я понял (да и то не сразу), когда меня и рядового Илана Коваля вызвал к себе майор Пундак, скептически осмотрел с ног до головы и сказал: — Ребята, пойдете с транспортом в этот их треклятый Наблус. — Так точно! — сказал рядовой Коваль, а я добавил: — Транспорт синильной кислоты для супа, надо полагать? — Вечно вы шутите, рядовой Шекет, — нахмурился майор. — Транспорт с оружием, поэтому смотрите в оба. Вопросы есть? — Есть, — сказал я. — Оружие для наших поселенцев? — Если вопросов нет, — продолжал майор, не расслышав моих слов, — то отправляйтесь. Я не привык задавать один и тот же вопрос дважды. Отсутствие ответа — тоже ответ, и потому, когда мы покинули помещение, я заявил рядовому Илану Ковалю: — Если оружие для поселенцев, то так бы прямо и сказал. Не люблю, когда начальство темнит. Илан не ответил — над нами на бреющем пролетел планетолет, который шел на посадку в Бен-Гурион. Придя в себя после звукового шока, мы с Иланом отправились в ангар и доложили о том, что нас назначили сопровождающими. Машину вел сержант Цви Аронов. Мы влезли в кабину транспортного «Бегемота», и пилот рванул к взлетной площадке, будто собирался не оружие поселенцам перевозить врагам Израиля, а бомбить Шхем или даже Дамаск. Так вот, летим мы над Иудейской пустыней, курс держим на северо-восток и вскоре пересекаем зеленую черту.