— А материальные ценности? — вяло возразил я.

— Фу! По сравнению с выгодой, которую принесет вариатор, ущерб от пожаров, согласитесь, — пренебрежимо малая величина.

— Скажите это начальнику Пожарного управления, — посоветовал я, и Миркин пожал плечами, давая понять, что не намерен тратить время на подобные мелочи.

— Если вас, как эксперта, не удовлетворяет формула моего изобретения, — заявил он, доставая из сумки аппарат, похожий на большую кастрюлю без рукчи, — я готов продемонстрировать вам вариатор в действии.

— Только без пожаров! — воскликнул я.

— Но ведь имущество наверняка застраховано, — разочарованно сказал Миркин, — а вас я из огня вынесу, можете не сомневаться.

— Не сомневаюсь, — буркнул я. — Но давайте выберем другие явления с равными вероятностями. В конце концов, опыт ведь должен быть чистым, а с огнем вы уже экспериментировали.

— Предлагайте, — кротко сказал изобретатель и сложил руки на груди.

— Ну… — я на минуту задумался. — Скажем, так. Очень велика вероятность того, что я откажу вам в выдаче патента. С другой стороны, так же велика вероятность того, что на ужин в ресторане фирмы опять подадут запеканку из марсианских бушляков.

— Сейчас, — пробормотал Миркин и быстро защелкал тумблерами.

— Не пойдет, — заявил он, увидев на экранчике результат вычислений. -

Вероятности этих событий велики, но не равны друг другу. Скорее уж вы откажете мне в патенте, чем в вашем ресторане подадут бушлячью запеканку. Поэтому…

— Так вам нужно, чтобы вероятности были в точности одинаковы?

— Конечно! Уверяю вас, Шекет, подумав, вы и сами поймете то, что я понял несколько лет назад: одинаково высокую вероятность могут иметь только события с отрицательным содержанием. От самых простых — чихания, например, до самых сложных — скажем, катастрофического землетрясения. К сожалению, так уж устроен мир, ничего не поделаешь…