- Так что с зеркалом?

- Оно разбилось.

- Нет, с моим?

- Я должен поговорить со старушкой. Она рядом?

- Упаси Господь! Вы лично приезжайте, она - крепкий орешек! Мне одному ее не убедить отдать зеркало. Ее можно будет уговорить, если вы сделаете вот что...

- Вы гарантируете?

- Нет.

- Продолжайте.

Михаил Борисович сидел на скамейке около забора и смотрел на дорогу. Обычная деревенская, она могла дать фору в сто очков лучшим заграничным испытательным полигонам. Мелкие "Запорожцы" сновали в ней в обе стороны, без особых усилий преодолевая многочисленные горы-ямы, резкие повороты и посторонние предметы, проезжая прямо по последним, если их нельзя было забрать для нужд личного хозяйства. Порой создавалось впечатление, что первым по будущей трассе проехал вдребезги пьяный человек, иначе как объяснить тот факт, что среди многочисленных вариантов проезда был выбран наиболее трудный. По прямой дороге, будь она здесь, ехать было бы намного легче, чем по многочисленным дорожным завихрениям вправо и влево. Тем не менее, второй человек, проехавший по дороге по следам первого, был человеком осторожным и трезвым. (О чем второй никогда не узнал, так это о том, что он и был первым, когда проехал здесь впервые под хмельком.) И потому второй он же тайный первый - проехал по своим же следам, опасаясь, что раз в дороге сделаны такие повороты, то иначе проезжать будет куда опаснее по известному одному первому водителю причинам. Чертыхаясь, но упорно повторяя свой собственный маршрут, водитель выбрался на основную трассу, которая сразу же показалась ему верхом совершенства. И ямочки на ней были почти плоские, по сравнению с холмами проселочной дороги. Он проклинал ту дорогу, но так и не узнал, что виноват в ее существовании сам.

Следующие водители не менее упорно повторяли пройденный маршрут, чертыхаясь и продолжая вписываться в повороты.