А потом, повернувшись спиной к реке, пошли они сами. Кроссовки уже просохли, а про футболки и штаны и говорить нечего. Фыркать при виде друг друга перестали уже через пару минут, колоритный видок, нечего сказать. Юбка убежавшего от Нильского крокодила Египетского фараона, пелерина выбравшейся из стога великосветской красавицы и головной убор огородного пугала, их не тяготили. Так что футболку Славка снял, чтобы не липла к телу. Кажется, пора проделывать это же и со штанами. Хотя, не стоит занимать руки лишним предметом. Надо ведь палку держать наготове.

Под ногами почва, в значительной степени состоящая из песка. Ещё в ней присутствует глина, что обнаруживается, если чуть копнуть, и ил, придающий поверхности некоторую связанность. Прошлогоднего палого листа не видно. Зато кругом куча деревянного мусора — обломков ветвей и сучьев. Коряги, застрявшие между корявыми стволами, на которых есть отметка уровня подъема воды в половодье значительно выше человеческого роста. Заросли постоянно меняют свою плотность, но, в принципе, почти не заставляют петлять. Несколько продолговатых озер, вытянувшихся поперёк их маршрута, тоже не сильно удлинили путь. Местность плавно шла на подъём, вот и полосочка, оставленная на стволах разливами, видна совсем низко, и почва стала глинистой.

А теперь и деревья закончились. Перед ними степь. Трава почти по колено. Вдали наблюдаются перелески и купы кустарника. И стадо коров. Больших очень диких коров. Мохнатых, однотонных, поджарых. И все дружно смотрят на людей. Метров с пятидесяти их можно разглядеть вполне «разборчиво».

— Толи буйвол, толи бык, толи тур, — выдыхает Славка.

— Еще бизонов вспомни.

— Или овцебыков. Дикие твари из дикого леса, одним словом.

— Итак, в результате данного наблюдения, — насмешливо говорит Рипа, — делается вывод о том, что это совсем не наша Земля, а нечто совершенно иное, лишенное человеческой цивилизации. Не бродят такие стада по Земле-матушке давным-давно.