Итак, было совершенно ясно, что медитировать в таких ужасных условиях невозможно: ибо есть риск призвать из недр подсознания дерьмового голема, который вылезет наверх, воспарит и взорвется в стратосфере, похоронив Москву под стометровым слоем фекалий. Такой вариант Я-Я не устраивал: сначала нужно было выучиться и получить дипломы, а уже потом можно подумать о таких далеко идущих экспериментах.

Возвращаться ради двадцати минут комфорта не стоило: воняло на всем протяжении старой дренаги, до врезки добираться минут десять, столько же — на обратный путь, кроме того, опять придется подниматься по стоку — нет, в данном случае овчинка явно не стоила предсмертных мук барана.

— Пошли. — Яков поправил налобник и решительно двинулся к повороту.

— Куда? — возмутился Ян. — Я не собираюсь нюхать гоффно в темноте! Мне и сейчас плохо, а если совсем выключить свет, я умру от удушья!

— Да нет, сегодня ничего такого не будет, — успокоил друга Яков. — Пошли, поищем, откуда льется. Если трубу прорвало где-то в доступном месте, надо будет починить.

— Хорошо, пошли, — быстро согласился Ян.

Спорить насчет целесообразности починки трубы он не стал: можно было смело ставить тенге к английскому фунту, что до исхода текущего столетия в эту дренагу не спустится ни один «монтер» — даже если засыпать Мосводоканал заявлениями и жалобами. А поскольку ходить сюда Я-Я придется еще много раз, надо самим позаботиться об устранении этого неприятного во всех отношениях инцидента.

Источник неприятностей обнаружили быстро: метрах в двадцати за поворотом был короткий «ракоход»