- Русские часы, восточные туфли, нос. Нос у него здоровый. И вы знаете, в Москве еще пользуются бумажными легкими.

Его доводы показались мне немного странными, но я не стал возражать. Мы завернули за угол и оказались в жилом квартале, где еще сохранилось множество зданий. Я заметил в подвале одного из них бар.

- Может, зайдем? - спросил я. - Сюда? - мои слова, казалось, удивили или даже испугали его.

- А почему бы и нет?

Он остановил машину, и мы спустились в бар. В барс пела девушка. Это была пухленькая брюнетка с приятным негромким голосом. Она пела по-английски, и я уловил припев:

Мы не грустны, а веселы,

И Стив не вспоминается.

Ведь Стив в тюрьме повесился,

А Джон с другой встречается.

Это был последний в Англиихит. Мы заказали пиво. Мне показалось, что бармен хорошо знает моего спутника, потому что он засмеялся, хлопнул Гитлера по плечу и не взял с нас денег за пиво. Гитлер был смущен.

- Кто это? - спросил я.

- О, его зовут Вайль. Я его немного знаю.

- Судя по всему, не так уж немного.

Гитлер с несчастным видом расстегнул свой форменный китель, сдвинул на затылок фуражку и безуспешно попытался откинуть назад непослушную прядь волос. Он казался печальным, маленьким человечком, и я почувствовал, что моя манера задавать вопросы здесь, видимо, неуместна. Я допил пиво и стал наблюдать за певицей. Гитлер сидел к ней спиной, но я заметил, что она все время на него смотрит.

- Что вы знаете об этом Саджиттариусс? - спросил я.

Гитлер пожал плечами.

- Очень мало.

Вайль снова возник за стойкой и предложил еще пива. Мы отказались.

- Саджиттариус? - живо заговорил Вайль. - Вы говорите об этом психе?

- А он псих, да? - заинтересовался я.

- Это несправедливо, Курт, - запротестовал Гитлер. - Он способный человек, биолог...

- Которого выгнали с работы, потому что он сумасшедший!