Михаил Николаевич Грешнов

СТРАННЫЙ ХАРРИС

- Доктор, вы не упрячете меня в сумасшедший дом? - Пациент сделал движение, чтобы встать, может, бежать из кабинета.

- Минуту, Харрис...

- Дайте слово, что не упрячете.

Доктор Гейм сделал успокоительный жест.

Харрис откинулся в кресле, закрыл глаза, как от яркого света.

Доктор разглядывал его. Большой лоб, уши, тесно прижатые к черепу, вялые, неопределенного рисунка губы; тонкий, с горбинкой, но отнюдь не орлиный нос, подбородок округлый, слабый. Глаза... Они сейчас прикрыты дряблыми веками, но цвет и глубину их Гейм заметил с первого взгляда. Темные глаза, глубокие - единственное, что оживляло лицо человека, когда он вошел в кабинет. Остальное - овал лица, морщинки в уголках губне составляло в пациенте ничего примечательного. Ни даже имя, Джон Харрис. Все стандартно, затерто, как на тысячах подобных непримечательных лиц. Для психиатра такие люди не представляют загадки.

- У меня галлюцинации, доктор. - Харрис открыл глаза. Странные галлюцинации! - Лицо его выражало отчаяние.

- Успокойтесь, - как можно мягче сказал Гейм. - Расскажите, что вас беспокоит.

- Беспокоит!.. - выкрикнул Харрис. - Я не человек, некто?!

Это было слишком, и Гейм подумал: такие иногда бывают буйными. Однако долг психиатра обязывал не выдавать своих мыслей, и на лице Гейма не дрогнул ни один мускул. Он молча ждал - ожидание тоже успокаивающе действует на пациентов.

Действовало оно и сейчас, Харрис расслабился и вздохнул. Но заговорить не решался - это было видно по его лицу.

- С чего началось? - осторожно спросил доктор Гейм

- Мне двадцать шесть лет, - отвечал Харрис, - и все эти годы мне снились необычайные сны. Если это птица - я видел каждое ее перышко, слышал пение. Если груша - чувствовал вес, а проснувшись, ощущал вкус и запах.

Гейм молча слушал.