- Ваша профессия? - спросил доктор.
- Банковский служащий.
- Возраст?
- Двадцать шесть лет, я же говорил, доктор.
- Какое сегодня число?
- Шестое апреля.
Харрис приготовился отвечать еще, понимал, что вопросы о постороннем - обычный прием психиатрии, но доктор больше вопросов не задавал.
- Продолжайте, - сказал он.
- Сейчас все вернулось, доктор. Оно и не уходило - зрело и развивалось во мне.
- Что - оно? - спросил Гейм.
- Видели крону? - Харрис кивнул на стол.
Гейм промолчал.
- Не верите, доктор?
- Продолжайте... - Гейм взглянул на заполненный бланк, лежавший перед ним; Джон Филипп Харрис, местный уроженец, из Пенсильвании...
- Не верите? - В голосе Харриса опять отчаяние.
- Мистер Харрис, - мягче сказал Гейм - надо скрывать свои чувства - профессия...
- Ладно, - Харрис откинулся в кресле. - В это трудно поверить. В конце концов, крона - пустяк. Я вам еще не все рассказал.
- Рассказывайте... - нашел выход Гейм и опять посмотрел на анкету.
- Новый этап болезни, - Харрис сцепил пальцы, костяшки хрустнули, - начался около года тому назад... Я живу в меблированных комнатах, доктор, - неожиданно переменил он разговор. - Я холост и одинок. Отец умер, братьев и сестер у меня не было. Мать ушла от отца, где она, я не знаю. Живу в меблированных комнатах...
Харрис вернулся к первоначальной мысли, а Гейм подумал: обыкновенный сбой, все скачет в голове пациента, нервная система расшатана.
- У меня много свободного времени после работы, по выходным, - заговорил Харрис, - не знаю, куда его девать. И в такие именно часы ко мне приходят галлюцинации.
- Каков характер галлюцинаций? - спросил Гейм.
- Вещественные галлюцинации, - сказал Харрис.
- Точнее?
- Ну вот... - Харрис на мгновение задумался. - Это было под вечер. В феврале. Я стоял у окна, машинально теребил занавеску. В комнатах было тихо: воскресенье, соседи разошлись кто куда. Я теребил занавеску и думал: хотя бы муха проползла по стеклу. И муха проползла, доктор! - Харрис выпрямился, точно от неожиданности. - Только, знаете... она была величиной с кулак!