Раскачиваемая сильной волной, которая гораздо выше перископа, неспособная погрузиться, в принципе неспособная удержаться на перископной глубине, подводная лодка тоже чувствует себя не слишком комфортно. (Ей нужно развернуться бортом к волне, чтобы нырнуть, поэтому во время погружения она опасно неустойчива.) Вахтенного офицера и наблюдателей на мостике обдает ледяными волнами, вздымающимися над головой, поэтому их шансы заметить конвой невелики, а шансы атаковать просто ничтожны. Та же самая погода делает невозможными полеты как разведчиков, так и бомбардировщиков. Из 105 судов, вышедших в Россию, и 101 судна, отправившегося в обратный путь, были потеряны только 2 торговых судна и эсминец «Матабеле» в середине марта 1942 года. Но с приходом весны положение начало меняться.

1 марта из Рейкьявика вышел конвой PQ-12. К нему присоединились силы ближнего сопровождения. Дальнее прикрытие осуществляла эскадра вице-адмирала Кэртейса: линейный крейсер «Ринаун» (флагман), линкор «Дьюк оф Йорк», легкий крейсер «Кения», 6 эсминцев. Из Скапа Флоу вышел главнокомандующий Флотом Метрополии адмирал сэр Джон Тови на линкоре «Кинг Георг V» вместе с авианосцем «Викториес», тяжелым крейсером «Бервик» и 6 эсминцами. Он должен был 6 марта встретиться с адмиралом Кэртейсом в 200 милях восточнее острова Ян Майен. Одновременно с конвоем PQ-12 из Мурманска домой вышел конвой QP-8. Планировалось, что конвои пройдут на встречных курсах юго-восточнее острова Медвежий. И действительно, конвои встретились в полдень 7 марта.

5 марта германский разведывательный самолет заметил конвой PQ-12 вблизи острова Ян Майен. Вечером «Тирпитц» получил приказ выйти в море на перехват. С момента прихода в январе в Тронхейм, «Тирпитц» праздно стоял на якоре, дожидаясь создания сбалансированного флота. За 3 недели до этого линейные крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау» вместе с тяжелым крейсером «Принц Ойген» совершили исторический прорыв через Ла Манш из Бреста, где они отстаивались после похода в Атлантику.