– Нет! – Закричал Оби-Ван. Он не мог видеть этот момент снова. Он не мог. – Это не мое испытание, учитель. Моего падавана. Не делайте этого.

Куай-Гон упал на колени, вперив взгляд в Оби-Вана. Печаль в его пристальном взоре пронзила в Оби-Вана, сухая и горячая.

Видение исчезло, только для того, чтобы появится вновь. Снова он видел, как Куай-Гон упал к его ногам, и вновь он был столь же беспомощен, как четыре года назад. Кеноби жестоко упрекал себя в том, что не смог защитить учителя.

– Нет, – прошептал Оби-Ван.

Снова и снова он бы вынужден переживать медленную смерть Куай-Гона. Он искал спокойствие, но не мог найти его. Все что он чувствовал, было болью. Он впадал в ярость из-за своей беспомощности, пойманный в ловушку позади пучков энергии, он наблюдал гибель учителя. Это был переломный момент в его жизни. Почему он был вынужден пережить его снова, здесь?

На коленях Куай-Гон обратился к Оби-Вану. На сей раз, он не исчез. Оби-Вана задохнулся от печали, но сделал шаг к учителю.

Теперь что-то изменилось. В глазах Куай-Гона не отражалась боль, они были чисты. Они пытались что-то сказать. Предупреждение? Просьба? Оби-Ван не знал.

– Что такое, учитель? Что вы хотите сказать мне?

Куай-Гон беспомощно встряхнул головой. Его рука дрожала, когда он потянулся к Оби-Вану, но когда пальцы почти коснулись туники, видение распалось на мерцающие искры.

Оби-Ван был так потрясен, что упал на колени, как Куай-Гон. Он чувствовал, что его лицо мокрое от слез. Ему передали сообщение, но он не смог понять его.

Все что он знал, это то, что он оказался перед самым большим своим страхом. После смерти Куай-Гона, он боялся, что подведет его. Возможно, Куай-Гон пытался предупредить, что есть риск потерпеть неудачу?..