– Но если бы они позволили колонизаторам прибыть, то те, возможно, бы спасли их и их планету, – сказал Анакин.

– Может быть, но они так не думали. Красота их родного мира очень важна для них, – сказал Оби-Ван, – сохранить планету нетронутой было их главной целью.

– По мне так звучит несколько эгоистично, – ответил Анакин, – они хотели сохранить планету нетронутой только лишь для себя и ограниченного круга других.

– Может быть это мудрое решение, – сказал Оби-Ван, – чтобы сказать нам, что это все их. Анакин вновь с восхищением взглянул на планету и вздохнул. Одно из самых тяжелых вещей, с которой он столкнулся при обучении в Храме, это возможность выносить суждения смотря на все с разных сторон. Для Анакина все было или хорошим, или плохим, или умным или глупым. Никаких полутонов. У Оби-Вана все было далеко не так.

– Если бы у меня была планета, которая была бы действительно моим домом, я бы никому не отдал ее. Я хотел бы иметь возможность всякий раз вернуться туда, когда захотел бы, – сказал Анакин. Он провел свои детские годы на Татуине, но там он был рабом. А потому никогда не чувствовал, что эта планета являлась его домом, даже при том, что его мама все еще жила там.

– Храм Джедаев – твой дом, – тихо сказал Оби-Ван. Анакин кивнул, не желая спорить, но сердцем он знал, что это не так. Он любил Храм, он всегда был рад вернуться туда. Он любил тот порядок, его гостеприимство и тепло. Он любил его красоту, Зал Тысячи Фонтанов, глубь озера. Но он не чувствовал там себя дома. В отличие от других учеников у Анакина когда-то был дом. В отличие от них, он помнил свою мать. Он забывал, как прибегал домой в жару, торопясь проникнуть в дверь за которой его ждала прохлада и теплые мамины руки. Он помнил прохладу ее щеки, когда целовал ее.