– Какую фору мы дадим ему? – спросил юноша.

– Лишь несколько часов, – ответил Оби-Ван, – достаточно для того, чтобы немного освоиться здесь и поесть. Обычно когда мы отправлялись на миссии, то питались пайками и белковыми кубиками, но сейчас мы можем хорошо поесть. Оби-Ван, улыбаясь, посмотрел на Анакина. Тот был по-прежнему серьезен.

– Это упражнение создано для того, чтобы научить нас обоих, Анакин. Но это, как предполагается, является еще и игрой.

– Конечно, учитель, – Анакин не хотел, чтобы Оби-Ван думал, что он с нетерпением ждал завершения упражнения. Он знал, что Оби-Ван здесь был уже раньше с Куай-Гоном, и многое здесь напоминало ему о его учителе. Анакин хотел здесь пережить то же самое со своим учителем. Оби-Ван разогрел пищу для них, и они сели завтракать на лугу, в окружении цветов. Утреннее солнце сияло, согревая Анакина. Он быстро ел, стремясь приступить к заданию.

– Куай-Гон и я тогда должны были найти Джедая по имени Винсо Байкарта, – сказал Оби-Ван, отодвигая свою тарелку и откидываясь в траву, – это было наше второе посещение Рагуна-6. В первый раз мы вынуждены были прервать наше и без того короткое пребывание здесь. Я не знаю почему, но именно в то время Куай-Гон получил очень тревожное видение о Талле.

– Я слышал о ней, – сказал Анакин, – она, как говорили, была великолепной.

– Она была добрым другом, блестящим Джедаем. Она была уникальна, – Оби-Ван смотрел на луг, – к тому же она была очень близким другом Куай-Гона. Я не знаю, смирился ли он вообще когда-либо с ее смертью.

– Но Джедаи должны принять смерть, – сказал Анакин, – ведь она – часть жизни.

– Да, – спокойно сказал Оби-Ван, чей пристальный взгляд блуждал вдали, – но это было очень трудно сделать Куай-Гону. Что вы имеете в виду? – хотел спросить Анакин. Но что-то его остановило. В минуты, когда Оби-Ван рассказывал о своем учителе, он словно отдалялся от всего, что было рядом.