Поэтому, чувствуя, что она смотрит на него, он не поворачивался. И делал вид, что не замечает ее, когда Профессор Тотем поделила их на группы, и Марит присоединилась к нему. Он не реагировал, когда она старалась обратить на себя его внимание, даже в самый скучный момент лекции профессора.

Она подошла бы к нему, он знал. После занятий она нашла бы предлог поговорить с ним. Он сводил ее с ума, потому что заставлял ее ждать.

Лучше ждать, чтобы поймать вашу добычу, чем слишком рано нанести удар.

Оби-Ван указывал ему снова и снова на достоинства терпения. Наконец он начинал понимать, почему его Учитель нажимал на это. Это работало. Иногда.

Занятие закончилось. Анакин одним из первых вышел через широкие резные двери. Он прошел по коридору и прошел сквозь крашенные дюрастиловые двери, которые велии на внутренний двор. Даже при условии, что двор просматривался из окон, он казался удаленным. Был мрачный, темный день, и он чувствовал себя также. Студенты стали избегать изолированных мест. Они ходили парами или группами и шли прямо на занятия.

– Хорошо, я сдаюсь, – сказала Марит за его спиной.

Он повернулся. – Я не знал, что мы враждовали.

Она достала камень. – Ты знаешь, что камень у меня. Разве ты не хочешь его вернуть?

– Хочу. – сказал Анакин. Даже во мраке речной камень сиял, его блестящая черная поверхность была как зеркало, полное света.

– И ты ничего не сказал мне.

– Нет.

– Этот камень важен для тебя. Почему?

– Это подарок. – сказал Анакин.

– Твоего отца?

Внутри него вспыхнула тоска. У него не было отца. Шми очень ясно дала понять это. Он не понимал этого, но принял. Он никогда не думал, что ему не хватает отца. Но в нем неожиданно поднялась боль и захватила его врасплох.

Тогда он вспомнил Оби-Вана, и боль ушла.