– Реймет до сих пор говорит намеками, – сказал Ферус, не давая Анакину заговорить. – Он говорит, что знает кое-что о некоторых тайных событиях в школе. Он даже намекнул, что это имеет некоторое отношение к исчезновению Гиллама. Я знаю, что он хочет произвести на меня впечатление, но все же я думаю, он что-то знает. Может быть о тайной команде. Если бы мы могли бы проникнуть в нее, у нас было бы кое-что, о чем можно было бы рассказать Оби-Вану.

– Я проник. – сказал Анакин.

Ферус был поражен. – Почему ты ничего не сказал мне?

– Ты не давал мне и слова вставить, – сказал Анакин. Как обычно, Ферус проглотил колкость. – Это случилось только сегодня.

– Как? Кто это? Вот это новости. – сказал Ферус одобрительно.

Анакин не был уверен, что его больше раздражало: испытываемая Ферусом зависть к его успехам, или его одобрение, которое выглядело небольшим снисхождением, как если бы Ферус был его Учителем.

– Я сблизился с Марит Дайс, – сказал Анакин. – Она с друзьями стипендиаты и учатся здесь в школе. Это ключ. Они чувствуют, что к ним не отнесутся справедливо, когда будут распределять на работу после окончания, поэтому они решили действовать по собственному усмотрению. Школа не поможет им. Она помогает только детям важных людей.

– Ты как будто оправдываешься передо мной. – сказал Ферус.

– Нет, – сказал Анакин раздраженно. – Я уверен, что это так. Ты разве не замечал, что остальные студенты не разговаривают со стипендиатами?

– Вообще-то нет, – сказал Ферус. – Все же, я поговорю с Рейметом.

– Только потому, что ты такой же.

Ферас вздохнул. – Таким образом, они выбрали тебя, потому что ты стипендиат.

– Они выбрали меня, потому что они думают, что они могут доверять мне, – сказал Анакин. – У меня нет репутации сноба.

Если Ферус почувствовал укол замечания Анакина, он не показал этого. – Они говорили что-нибудь о Гилламе? Не знаешь, был ли он в команде?