– Кто это сделал? – спросил Анакин.

Марит поколебалась, затем глубоко вздохнула. – Я.

Медленно она опустилась и села на пол, сложив руки между коленями. – Я мысленно прохожу через это снова и снова, и все равно не понимаю, почему или как это случилось. От этого зависел успех миссии. Свобода населения Тирелла зависела от этого. Может быть, жизни моих друзей зависели от этого. Может и моя. Другими словами… – Марит пожал плечами. – Все зависело от этого. Но я не могу прекратить думать…

– Все могло пойти иначе. – Анакину было знакомо это чувство. Он тоже забирал жизни, и не одну. Он не любил думать об этом. Те события были заперты в таком месте его сознания, куда он запрещал себе заходить.

Он присел перед ней. – Если все зависело от этого, ты все сделала правильно. Если ты не сможешь заставить себя верить в это, ты сойдешь с ума.

Она долго изучала его лицо. – Ты, кажется, знаешь, что я чувствую.

– Да, – сказал Анакин. Он встал и протянул ей руку. Она ухватилась за нее, и он помог подняться.

– Видишь? – сказал он. – Всем когда-нибудь нужна помощь.

***

– Я думаю, что она лгала о бластерах, но я не знаю, почему, – сказал Анакин Оби-Вану в следующий сеанс связи.

– Ты думаешь, что Гиллам был частью команды?

– Это не имеет смысла. Он не был стипендиатом. Но тут есть кое-что, я чувствовю это. С Ролэем что-то не так. Возможно, он что-то знает. Он отвечает за безопасность и за финансы. Никого более, кажется, не волнует, как он обращается с этим. Возможно… Я не знаю, возможно он решил заработать денег, похитив Гиллама и держа его для выкупа, но не сказал остальным.

– Возможно, – с сомнением сказал Оби-Ван. Он казался несколько отвлеченным, как если бы он не слушал Анакина. – Но Тартури не получал требования о выкупе.