Марит повернулась к Анакину. – Мне некуда больше идти, – сказала она.

– Марит, мы не делаем ничего неправильного, – сказал Гиллам. – Мы делаем то, что собирались делать. Мы знали, каковы ставки.

Анакин взглянул на Марит. – Ты знала, что ставкой будет убийство?

– Никто тебя не спрашивает, – огрызнулся Гиллам. – Ты уже покойник.

– Он Джедай, – сказала Марит. – Если ты думаешь, что все пройдет гладко, подумай еще раз.

Гиллам пожал плечами, подходя ближе к Анакину. – На него направлено шесть бластеров. Даже если ты не будешь стрелять, я не думаю, что у нас будут проблемы. Я знаю Джедаев. Я всю свою жизнь видел их в Сенате. Они в основном слуги Сенаторов. Какой бы ни была власть, которую они имели, теперь она ушла.

Гнев разлился по Анакину. Он видел, что Гиллам был воспитан в привилегиях, и как это развратило его. Он видел, что Гиллам рассчитывал на чувства других, как они чувствовали себя потерянными и одинокими в мире, который он знал, а они нет. Он взял их умы и сердца и слепил их в оружие, нацеленное на его отца. Команда не думала о правосудии. Она думала о мести.

Анакин подпрыгнул и ударил ногой по дуге, выбивая бластер из рук Гиллама, одновременно протянул руку и, используя Силу, вырвал бластер у Ролэя. Он приземлился на одну ногу и использовал другую, чтобы разоружить Тулу метким ударом, в то же самое время выхватывая бластер из рук Зи. Он использовал колено, чтобы выбить оружие у удивленной Хураны, затем просто забрал последний у Марит. Вся атака заняла буквально секунды. У команды едва было время моргнуть.

Теперь они уставились на него и на свои пустые руки. Были стук сердца, момент тишины и удивление. Анакин вытащил и зажег свой световой меч, удерживая его в таком положении, что любой Джедай расценил бы как готовность к нападению. Он был готов нанести удар. Он не хотел причинить кому-нибудь боль. Это было его первым делом. Но он должен остановить миссию команды.