Раньше он летал в Наатан ночью. Много лет назад, еще до войны. Город светился на километры вверх в космос. Маванцы любили мягкие цвета, которыми они фильтровали резкий свет своего мира. Ночами они использовали тонкие поднимающиеся огни для освещения улиц и площадей, и в воздухе город светился как редкий розовый драгоценный камень.

Он всегда наслаждался своими посещениями Наатана. Город был процветающим космополитическим центром. Он был важной остановкой на основном торговом маршруте Ядра, и богатство города раскинулось по его паркам, библиотекам и школам.

Как только они стали снижаться, спускаясь неиспользуемым воздушным путем, он увидел, что парки были теперь черными пятнами в пейзаже, словно ранения от выстрелов. Школы стали руинами, библиотеки сровняли с землей. Оби-Ван видел разбитые окна, вывернутые ворота, полуразрушенные кафе. Оставленные спидеры разбросаны по улице. Везде, куда он смотрел, Оби-Ван видел опустошение. Это касалось не только собственности, это касалось всего, что собственность представляла – крушение очень многого в жизни, деловой жизни, которая находилась в приятной обстановке. Теперь та жизнь отправилась под землю, а образовавшуюся пустоту заполнило зло.

– Ушли под землю, – сказала Евраана Фолл. – Единственные, кто остался – это преступные группы. – Уроженка Наатана Евраана имела тонкую бледную кожу и синие вены, которые ценились на Маване. У маванцев было два сердца, и их синие вены, лежащие близко под кожей, были эталоном красоты на планете. Горе Еврааны отражалось в ее мерцающих серых глазах, но голос ее был крепок. – Большинство граждан живет в инфраструктурных туннелях. Перед Большой Чисткой – так маванцы прозвали гражданскую войну – все наши товары доставлялись под город по туннелям, а потом поднимались на поверхность. Наши вычислительные центры и центры контроля связи тоже там. Все это сделало город таким симпатичным. Для делового города у нас небольшое движение.