В связи с отсутствием диспетчеров пилоту Сената были не нужны разрешения или координаты посадки. Все городские посадочные платформы были разрушены. Он посадил крейсер в большой внутренний двор прежде внушительного жилого комплекса, тщательно избегая каменных завалов.

Оби-Ван видел, что Анакин как его падаван захватил свой пакет для выживания и ждал с остальными, когда спустят трап. Обычно в начале новой миссии глаза Анакина светились любопытством. Оби-Ван всегда ценил, как его Падаван бросался с головой в новую ситуацию, используя все свои чувства на сбор информации. Но выражение Анакина было непроницаемо.

Он прошел мимо него, когда они выходили из корабля. – Какие впечатления? – Ему всегда интересно было услышать то, что думал Анакин. Сила общалась с Анакином более разнообразно, чем с кем-либо еще, кого знал Оби-Ван.

Анакин покачал головой. – Пока нечего сказать. Конечно, я чувствую темную сторону Силы, это ясно.

– И ожидаемо, – сказал Оби-Ван. – Что насчет твоего видения? Есть какие-нибудь связи?

– Ничего – ответил Анакин.

Сейчас между ними пролегла тень. Он видел ее в том, как Анакин держал плечи, что говорили его глаза. Казалось, что Анакин старается избегать его взгляда. Но его собственный взгляд был как стеклянный. Оби-Ван чувствовал от этого неуверенность.

Он знал, что в этом была часть его вины. После Андары он отстранился от падавана. Его гнев прошел, но сменился предостережением. Он хотел дать свободу Анакину, время для размышлений и не давить на него своими мнениями и толкованиями. Он знал, что иногда он мог быть суров. Он вспомнил Куай-Гона, как его собственный Учитель иногда оставлял его и уходил туда, куда Оби-Вану хода не было. Это заставляло иногда Оби-Вана чувствовать себя оторванным, но это же заставляло его понимать свои собственные чувства. Он хотел сделать то же самое для Анакина. Сейчас его Падавану было шестнадцать. Было самое время достигнуть более сильной связи с ним.