Но в последнее время до Робинтона стали доходить очень неприятные слухи — причем не только из Форт холда. Рано или поздно арфист оказывался в курсе любой сплетни, произнесенной самым тихим шепотом, а уж он-то умел отличить истину от наговора и клевету от небрежного высказывания. Хотя Робинтон не отличался склонностью к панике — что неоднократно подтверждалось на протяжении многих лет — сейчас в его сердце начинал закрадываться холодок тревоги.
Мастер арфистов откинулся в кресле, разглядывая яркое голубое небо за окном, свежую зелень полей, плодовые деревья в золотистом цветении, сверкающие чистые камни небольших холдов, что выстроились вдоль дороги, которая вела ж главному поселению, мастерские цехов, сгрудившиеся у подножия широкой защитной полосы, обегавшей стены большого внешнего двора Форта. Если его подозрения не беспочвенны, то что он мог сделать? Заклеймить нерадивых в очередной балладе? Написать сатиру? Робинтон фыркнул. Лорд Грох был слишком прямолинеен для того, чтобы отнести сатирические выпады на свой счет. К тому же — Робинтон раздраженно нахмурился — если Грох и проявил небрежность, то только в ответ на гораздо большую небрежность Вейра. Он невольно содрогнулся, представив, что могут сделать несколько пропущенных Нитей с огромными лесными массивами на юге.
Да, он может написать балладу и спеть ее Мардре и Т'тону, вождям Вейра — но это выльется в пустой звук.