Но, во имя Золотого Яйца, парень к двадцатому Обороту понимает лежащую на всадниках ответственность — даже если родился в холде! Зрелость, эмоциональная устойчивость сами по себе не могут, конечно, избавить от шока, который испытывает психика человека во время Запечатления. Но юноша гораздо быстрее начинает понимать значение установившегося мысленного и духовного контакта, взаимопроникновения чувств, связывающих его с драконом — отныне и до самой смерти. Он способен контролировать своего подопечного, пока у того зреет комплекс необходимых инстинктов и устанавливаются защитные барьеры. У любого из новорожденных не слишком много разума, и если глупый подросток позволит своему малышу переесть, весь Вейр будет мучиться болями в желудке. Ведь даже взрослые звери жили только настоящим моментом — не слишком думая о будущем и сохраняя память о прошлом лишь на уровне инстинктов. «И это хорошо, — подумал Ф'нор. — Хорошо для драконов, которые принимают на себя основной удар Нитей. Будь у них разум более острым, они, возможно, отказались бы сражаться.»

Ф'нор сделал глубокий вдох и, прикрыв ладонью глаза, вошел в кухню, занимавшую чудовищных размеров пещеру. Он осмотрелся; пожалуй, в этом зловонном производстве участвовала половина женского населения Вейра. Огромные котлы кипели на очагах, тянувшихся вдоль противоположной стены; одни женщины сидели у широких столов, перемывали и крошили корни, из которых экстрагировался бальзам, другие мешали варево в котлах, третьи переливали его в большие горшки. У них были черпаки на длинных ручках, рот и нос закрывали повязки из ткани, глаза слезились от едких паров. Ребята постарше подтаскивали из кладовых уголь и относили в самые холодные камеры загустевающий бальзам. Все были при деле.

К счастью, дежурный очаг, на котором обычно варили обед, находился возле самого входа. Над тлеющими углями на крючьях висели небольшой горшок с кла и кастрюля с тушеным мясом. Ф'нор еще раз наполнил кружку и оглянулся — кто-то назвал его имя. Манора, мать, — она кивала, подзывая его. Лицо хозяйки Нижних Пещер, обычно безмятежно-спокойное, выглядело несколько растерянным.