Он наскоро размялся и отправился в ванную. Из кухни доносились запахи кофе и жаренной на сале яичницы.

- Сегодня я сам выведу тебя в полет,- сказал отец, когда сели за стол.

- Прекрасно! - не сдержал своей радости Виктор.- С тобой я буду чувствовать себя увереннее.

- Хоть бы за столом о чем-нибудь другом поговорили,- недовольно сказала мама.- Меня так тревожат ваши полеты! А нынче всю ночь не могла уснуть. Вы же совсем обо мне не думаете.

- И чего тебе, мама, тревожиться? - пожал плечами Виктор.- До сих пор ничего плохого ведь не случалось, и сегодня,- вот увидишь! - все пройдет хорошо!

Неужели мама предчувствовала, что он попадет в беду? О, вещее материнское сердце!

Вначале все складывалось отлично. Приехали на аэродром, врач осмотрел Виктора и дал "добро" на полет. Виктор надел на шерстяной спортивный костюм темный меховой комбинезон, унты, кожаный шлем,- наверху ведь всегда холоднее, чем на земле. Потом пристегнул по всем правилам парашют, повесил на плечо фотоаппарат и в сопровождении инструктора аэроклуба направился к взлетной полосе. Подрулил самолет-буксировщик, за штурвалом которого сидел отец. Инструктор прицепил к буксировочному замку капроновый канат от самолета, поднял с земли крыло, чтобы выровнять одноколесный планер, и подал команду:

- Взлет разрешаю!

Натужно взревел мотор самолета, аэропоезд тронулся с места и быстро помчался по бетонной взлетной полосе. Когда оторвались от земли и набрали нужную высоту, Виктор потянул за ручку замка - отцепился от буксировочного каната. Самолет развернулся, пошел на посадку к аэродрому, а планер остался в воздухе.

Трудно найти лучшее место для полета планера, нежели это, у самого моря. Тут восточный ветер, упираясь в склон тянущейся вдоль берега на протяжении восьми километров горы, меняет свое направление и начинает по склону обтекать гору. Если планер попадает в восходящее воздушное течение, его мгновенно подхватывает упругий поток и несет, пока не утихнет ветер. Но ветры в этом краю дуют иногда беспрестанно по неделе и больше.