Но теперь Куинз познал рыночные прелести, и в словах ребе зазвучала критика. Президент и казначей при закрытых дверях встретились со Шмуэлем и порекомендовали смягчить риторику. Поползли слухи, что еще несколько членов совета требовали раввина XXI века. Вместо того чтобы продлить контракт, как это делалось год за годом, совет решил провести голосование общины – и без того унижение, да еще голосовать будут на веб-сайте синагоги.

– Ты же будешь бороться, правда? – спросил Моррис.

– С чего бы мне? – отозвался Шмуэль. Софи поставила перед ним суп. – Я с этими людьми знаком двадцать лет. Они меня знают.

– Может, в этом и проблема, – сказал Моррис, маскируя критику грубой имитацией Граучо Маркса

– Цыц. – Эстель пихнула его локтем. – Сэм свою конгрегацию знает.

– Никаких цыц. Сэмми должен это услышать.

– Да-да, Моррис. Что ты хотел сказать? – Шмуэль опустил ложку.

– Не надо так, Сэм, – сказал Моррис с редкостным сочувствием в голосе. – Я просто хочу понять, все ли возможности ты рассмотрел.

– Какие возможности? Они проголосуют. Увидим.

– Можно бы слегка поддаться. Как-то смягчиться по мелочи. Ты же с этими людьми каждую неделю говоришь. Покажи им, что тебе их проблемы понятны.

– Мне их проблемы слишком понятны, – объяснил Шмуэль. – В этом их проблема.

– Ага, видишь? – Моррис взмахнул ложкой. – Вот об этом и речь.

– Так ты думаешь, они правы? – Отец уже сердился. Моррис лишь пожал плечами.

– Может, тебе мейлы разослать? – предложил я.

– Великолепно, – буркнул отец, снова уткнувшись в тарелку. – Теперь у нас перевыборная кампания.

– Я серьезно, – настаивал я. – Это же они решили все проводить на вебе. Вот давай этим и воспользуемся. Список рассылки откроем. Это не стоит ни цента.

– Ребе не продается собственной конгрегации, Йосси. Это не торговля. Мы не на рынке.