По крайней мере, так говорил Алек, когда мы ждали его отца за тридцатифутовым черным мраморным столом в поместительном конференц-зале. Дверь красного дерева напротив вела прямо в кабинет Морхауса, стеклянная дверь в гигантской прозрачной стене – к лабиринту загончиков

Все думали, что старик просто-напросто научился лучше прятать активы. Однако правда в том, что активы сократились. На этом рынке Морхаусу не заработать ни гроша – нет ничего реального, не во что вкладывать. Морхаус поднялся на торговой бирже. Нефть, хлопок и медь. Ценность лепилась к вещам, а не историям. К сырью, а не рекламе. Он прогрыз себе путь на новый ринг, но его отсюда уже выпихивали.

Индустрия высоких технологий (если можно вообще назвать ее индустрией – подлинной индустрии тут кот наплакал) – следующий рывок в абстракцию. Ни спроса, ни предложения, ни реальных товаров. Сплошь истории. Победители и проигравшие есть, но на виду никто в игры не играет – во всяком случае, в те игры, которые Тобиас и его ровесники в состоянии опознать. Все ставят на мираж. Притом агностики от новой религии даже иллюзию не распознают. В последний раз мираж прожил пять лет, а затем испарился. В 1999-м, когда Тобиас начинал, все уже катилось под откос. Теперь же иллюзия, подпитываемая заговором оптимистов, обернулась новой реальностью. Богатство не зарабатывалось – оно создавалось. И с Тобиасовой точки зрения, смысла в этом – круглый ноль.

Потому-то все поколение Тобиаса держит поблизости пару детишек вроде меня – чтобы показывали, где кнопки, и не выставляли стариков идиотами. Парней, которым хватает ума оценить новую технологию, но не хватило, чтоб открыть свою компанию, когда ветер дул, куда надо, и еще оставались лазейки для независимых предпринимателей.