– Тогда снимите перчатки и поднимите его, понятно? Алло?

– Слушай, Сантанджело, мне очень неприятно тебя отрывать от реконструкции, но у меня хорошие новости.

– Ты помираешь от рака простаты?

– Хит номер два, – ответил Морхаус. – Я высвобождаю остаток акций этого твоего дверного жульничества для членов фонда.

– А? – смутилась она. – Тобиас, это же розничные клиенты. Меньше сотни тысяч. На фига им отдавать?

– Мы тут обсуждали имидж компании, – объяснил Морхаус. – И подумали, неплохо показать, что у швали, которая инвестирует через «МиЛ», шансов достучаться до крутых сделок не меньше, чем у больших шишек.

– Что творится, а? – насторожилась она.

– Ты бы мне спасибо сказала, что ли. Не хочешь – не надо.

– Нет-нет, – смягчилась Карла. – Спасибо, Тобиас. Теперь фонд кругами забегает.

– Ну и хорошо. Значит, договорились.

– А ты что за это хочешь? – спросила она.

– Пообещай мне, Карла.

– Что?

– Когда вернешься после своих гинекологических развлечений, постарайся не метить мебель.

Алек хрюкнул.

– Очень смешно. Больной ублюдок.

– И я тебя люблю, Сантанджело, – ответил Морхаус и нажал кнопку. – Непроходимая тупица. – Он с отвращением покачал головой. – Еле сдержался. И что, она думает, так вообще разговаривают?

Я смутился, запутался и говорить не мог. Алек смутился, но не запутался, и ему хватило ума сформулировать вопрос:

– Ты что делаешь?

– Пускай хоть раз заплатит за свои ошибки. Вот что я делаю.

– Вы разрешаете выход на биржу? – спросил я.

– Слишком поздно отзывать и спасать лицо, – ответил Морхаус. – Но это ж ее лузерский баланс рухнет, когда вы двое объявите, что мы – гаранты «МойШвейцар.com». – Он нажал другую кнопку. – Морт?

– Да? – проскрипел кто-то.

– Мы продаем акции «МойПривратник.com». Только платиновый фонд. Может, еще какие-нибудь из инвестиционной группы. Только первый ярус. И ни звука.