Взвесим всё ещё раз, а там уже видно будет.

   Встанем, отряхнёмся, тогда и осмотримся цепко, и в проблему вглядимся пристальнее. Тут такой нюанс. Если ты вынужденно оказался на краю пропасти, суетиться не стоит, за тебя уже подсуетились. Замри, подумай, сделай осторожно.

   И ещё. Мне страшно. Очень.

   Никогда не верьте описаниям первых минут жизни "попаданцев" в новый мир, если в тексте на заднем фоне нет ясно обозначенной подложки из липкого въедливого страха, а то и ужаса. Я не очень вас удивлю, если сообщу: оказывается, первый, самый гадкий страх вызван не предстоящими открытиями, а резкой, обвальной потерей всего привычного, старого-доброго?

   "Это что же выходит? Это значит, если именно так вышло, что я ничего из своей прошлой жизни никогда больше не увижу? Согласен, жизнь моя не была образцовой, да и итоги не столь радужные, как хотелось родителям, но это моя жизнь! Это мои итоги! Были..."

   И вот это самое страшное слово "были" моментально сжимает твоё сердце тисками, сосуды сжимаются — руки немеют от плеч до запястий, потом пульс подскакивает, дыхание учащается — так, что всё тело дёргается. Хорошо бы крикнуть, думается тебе, но, если ты не полный дебил, то орать не будешь, потому что понимаешь — кричать нельзя: не буди лихо, не зови новые напасти. Ты ещё ничего про них не знаешь. Затаись, замри!

   Однако, осознавая воспалёнными мозгами ещё и эту проблему — неизбежность узнавания Новой Среды, — ты вновь подставляешь трясущееся тело под липкий холодный душ.

   Потом приходит понимание, что, вполне вероятно, тебе придётся кардинально изменить способ жизни. Кто знает, как этот мир относится к убийству ближнего? Что в норме у местных? Кем ты должен быть или стать, чтобы выжить? Это в тексте легко — десять слов набил, и герой уже с мечом в руках, ничё, машет. Двадцать набил — вот он и с луком, готов всадить стрелу в человека. И чего он у себя во дворе в последний весёлый раз не махал и не всаживал, когда его гопа прессовала, не понятно. Алло, попаданец! Тебе придётся стать Другим! Или сдохнешь.