Дорога сделала крутой поворот и автомобиль, едущий на большой скорости, занесло на обледенелом шоссе. Херберт выругался. Навстречу им тоже ехал автомобиль, и Гун Соммер закричала, думая, что столкновение неизбежно. Но встречный автомобиль резко повернул и оказался на обочине, тогда как автомобиль Херберта, виляя и вертясь, врезался в росшее у дороги дерево.

Все были в шоке, никто не осмеливался произнести ни слова. Наконец Гун сказала дрожащим голосом:

— Я ведь говорила, что тебе нельзя садиться за руль в нетрезвом виде!

— Не учи меня уму-разуму, — огрызнулся Херберт. — Что я мог поделать, если дорога такая скользкая? Об этом должны были побеспокоиться городские власти! Кстати, это шоссе имеет множество изъянов.

— Никто ничего не повредил себе? — спросила фру Соммер.

Девочка заплакала от испуга. Когда выяснилось, что ни у кого повреждений нет, Херберт торопливо ответил:

— Нам нужно поскорее сматываться отсюда, пока об этом не разнюхала полиция. Хотя даже ребенок видит, что дорога здесь плохая, все-таки…

— Что же произошло с другим автомобилем? — спросила Гун.

— Нас это не касается, — огрызнулся Херберт и вышел из машины, чтобы подтолкнуть ее снова на дорогу. — Если владелец этого автомобиля не умеет управлять машиной, пусть пеняет на себя. Помоги-ка мне, приятель!

Но Вилли Маттеус вышел из машины в первую очередь для того, чтобы посмотреть, как дела у других. Никто не был серьезно ранен, но нетрудно было заметить, что люди очень рассержены. Вилли увидел, что Херберт самостоятельно подтолкнул машину и уже тронулся с места. Без малейших угрызений совести Маттеус назвал имя Херберта шоферу второго автомобиля — ведь у машины оказалось разбитым лобовое стекло — и после этого покинул место аварии. Оставшуюся часть пути он прошел пешком.

Улица изменилась, но дом Маттеуса по-прежнему был цел. Позвонив в колокольчик, он почувствовал, как застучало его сердце.