— В первую очередь меня заботит Гэри.
— А Империя — где-то на втором плане? — с едва заметной улыбкой уточнил Оливо. — Моя же забота — только Империя, до тех пор пока она охраняет и защищает человечество.
— От кого?
— От самого человечества. Не забывай, Дорс, сейчас — Переломная Эра, наступление которой мы предвидели давным-давно. Я бы сказал, это самый критический период всей истории.
— Термины мне известны, но в чем их смысл? Разве у нас есть теория истории?
В первый раз на лице Дэниела Оливо появилось хоть какое-то выражение — выражение печали и сожаления.
— Мы не можем разработать адекватную теорию истории человечества. Для этого нужно гораздо лучше понимать людей.
— Но хоть что-то у нас есть?..
— Несколько иной подход к изучению и оценке человечества: прежняя точка зрения безнадежно устарела и больше ни на что не годна. Поэтому мы и поддерживаем величайшее из творений человечества — Империю.
— А я и не знала…
— Тебе просто не нужно было знать. Теперь нам нужен более глубокий взгляд на человечество, глубинный. Вот почему для нас так важен Гэри.
Дорс вздохнула. Ее разбирало непонятное беспокойство, но причину этого беспокойства она пока не могла определить.
— А эта старая, прежняя теория… Наша прежняя теория. Если верить этой теории, у человечества сейчас должна появиться психоистория, так?
— Вот именно. Мы знаем это — хотя наша теория весьма примитивна. Большего знать мы просто не можем.
— Чтобы знать больше, нам нужен Гэри?
— Увы, да.
ЧАСТЬ 1
МИНИСТР-МАТЕМАТИК
ГЭРИ СЕЛДОН — …хотя биография Селдона, написанная Гаалем Дорником, является лучшим из существующих жизнеописаний великого ученого, ей не стоит полностью доверять в том, что касается прихода Селдона к власти. Дорник впервые встретился с Селдоном, еще будучи молодым, всего за два года до смерти великого математика. Но уже тогда фигуру этого выдающегося человека окружал таинственный ореол сплетен и даже легенд, относящихся в основном к тому периоду, когда Селдон был одним из деятелей высших политических кругов приходящей в упадок Империи.