— На Юпитер.

На минуту воцарилось молчание. «О-о-о… о-о-о…» — тихо стонала Валя. Михаил Петрович слышал, как тяжело и часто дышит Ван. Беньковский закручивал бороду в косички. Северцев стоял, покачиваясь, подняв к потолку посеревшее, забрызганное кровью лицо.

— Вероятно, налетев на метеорит, мы потеряли скорость и направление. Может быть, есть и другие причины. Сейчас звездолет движется через экзосферу Юпитера. Точно определить скорость мне не удалось, но во всяком случае она не превосходит двадцати километров в секунду.

Северцев протяжно свистнул.

— Верная гибель, — пробормотал он.

— Верная гибель, — бесцветным голосом повторил Ван. — Особенно, принимая во внимание, что всех наших запасов горючего едва хватило бы, чтобы прибавить еще три-четыре километра. Мы много израсходовали, когда шарахались из стороны в сторону в метеорном потоке.

Все опять замолчали.

— А… Неужели двадцати с лишним километров в секунду недостаточно, чтобы оторваться от Юпитера?

— Двадцать с лишним километров! — дрожащим фальцетом выкрикнул Северцев. — Это же не Земля! Понимаешь, Миша? Не Земля! Забудь про Землю. Мы над Юпитером, и только чтобы не упасть на эту проклятую планету и вечно кружиться вокруг нее, нам нужно минимум сорок три километра. Понимаешь?

— Понимаю, не кричи, — холодно остановил его Михаил Петрович.

— Мы идем по спирали, — Ван описал пальцем закручивающуюся спираль, — и через два-три оборота врежемся в метановые облака.

— И сгорим, — с нервным смешком добавил Северцев.

— На такой скорости и против вращения — сгорим, — согласился Ван. — Но можно принять меры…

— Нужно принять меры. — Беньковский твердо посмотрел Вану в глаза. — Нужно постараться затормозить и…

— Зачем? — Северцев протянул к нему руки. — Мы обречены. Так уж лучше сразу…

Михаил Петрович раскрыл было рот, но профессор опередил его.