Неприметная, незаметная, как еще сказать?..

А мамаша, наоборот, раскраснелась, и прическу поправляет, и жакет успела накинуть, точно и впрямь дорогого гостя принимает! Я ее, в натуре, не узнавал. И трещит без передыху, что надо и что не надо выдала. Про то, как я учиться не желаю, и про то, сколько во мне талантов погибает, и про дурные влияния, и даже про инспекторшу ментовскую выложила! Я чувствую, что-то не так идет: заносит ее куда-то, и остановить никак не могу, не дергать же за рукав! А Макина только слушает, кивает с умным видом и опять про головную боль базар заводит.

— Да не болит уже ничего! — разозлился я и, чтобы как-то эту трескотню остановить, начал у Лизы спрашивать, будет ли она конфеты.

— Спасибо большое, — отвечает Макина тихим своим голосочком, — но мне сладкого нельзя, а если у вас есть негазированная вода, выпью с удовольствием.

— Как же так? — растерялась мама. — На улице мороз, а вы вместо чая холодную воду пить будете?

Вот те раз, примечаю, мать с ней на «вы»! Впервые такое слышу. Ну, сидим, как три дурака. Я чай пью с печеньем, мать трещит без умолку про мою ногу и про затылок гудящий, а Макина воду потягивает.

Насчет головной боли я не соврал и теперь не знал, как от их внимания отделаться. Лиза очень серьезно стала выспрашивать про всякие там симптомы: как с утра болит и как вечером, и говорили ли врачу, а под конец заявила, что есть такие методики — без лекарств боль останавливать.

— Если не возражаешь, — говорит, — я могу попробовать тебе помочь, я немножко изучала акупунктуру...

Еще много умных слов наговорила. Я тут же представил, как она начнет своими толстыми пальцами меня по ушам тереть, а мать потом всем раззвонит, какая у Саши замечательная новая девушка, и от этого у меня башка снова и еще сильнее разболелась.

Но до лечения, слава богу, дело не дошло, потому что на кухню приперся Сережа, в майке и рваных шлепанцах, и спросил, кто это звонил.